• МАСТЕР И МАРГАРИТА •
Сатана там правит бал
Изящные сны Виктюка
Приезд Театра Романа Виктюка взбудоражил скучающую без гастролей Пермь. Билеты стоимостью в девятьсот рублей были раскуплены полностью. К театру съехалось такое количество иномарок, что пешей публике, купившей более скромные билеты по двести-триста рублей, трудно было подойти к входу.
На «Мастера и Маргариту» рвались все – и те, кто любит роман, зная его почти наизусть, и те, кто знаком с ним по веселенькой песенке "Мастер и Маргарита, ля-ля-ля". Высокое и низкое в искусстве – проблема, которая волнует культурологов и искусствоведов, режиссеров и критиков, авторов бульварного чтива и писателей, безнадежно печалящихся о человеческой душе – соединились в этот вечер в странном и тревожащем симбиозе.
В театральной программке к спектаклю множество цитат. Знаменитые актеры и актрисы говорят о своей безграничной любви к Роману Виктюку. Сам Роман Григорьевич тоже высказывается об искусстве лапидарно и емко: "Художник – тот, кто создает прекрасное". (Надо полагать, это и есть Виктюк.) "Критик – это тот, кто способен в новой форме или новыми средствами передать свое впечатление от прекрасного". (Скорее всего, это критики, которым нравятся его спектакли). "Те, кто в прекрасном находят дурное, – люди испорченные, и притом испорченность не делает их привлекательными". (Ну, а это, очевидно, критики, которые не находят его спектакли прекрасными).
Правда, эти мысли, как и все другие, напечатанные в программке, принадлежат не ему, а Оскару Уайльду. Но под текстом Уайльда стоит факсимильная подпись Виктюка. Простим этот маленький трюк. Видимо, таким образом режиссер подписался под дорогим ему манифестом об искусстве близкого ему во всех смыслах писателя. Тем более что все, кто не читали парадоксы Уайльда, теперь будут их знать. Только под чужим авторством.
По роману Булгакова Виктюк сочинил собственную пьесу под названием «Сны Ивана Бездомного». Все в спектакле подчинено логике сновидений сермяжного поэта, попавшего в дом скорби. Правда, сны Бездомного в эстетике этого театра изысканны, грациозны и, скорее, похожи на сны самого Виктюка. А если бы они снились Ивану – … после таких сновидений в то время можно было и срок получить. Пролетарского поэта играет красивый, тренированный, со стройными загорелыми ногами, артист Александр Дзюба. Особенно он хорош в смирительной рубашке, которая подчеркивает его фигуру. Он много танцует, поет, пластично корчится в истерических судорогах.
На сцене много больших бронзовых и серебристых голов вождей – Сталина и Ленина. Они валяются внутри огромной полой пирамиды, печально уткнувшись носами и подбородками в пол. (Думаю, что модная нынче пирамида не случайна. Говорят, внутри ее вещества меняют свою кристаллическую структуру. Может, это намек на то, что головы вождей в ней лучше сохранятся?) Одна из самых впечатляющих сцен спектакля, когда артисты надевают на себя эти головы, и они начинают странное, медленное кружение, напоминая картины Дали. На переднем плане – большая голова Сталина с огромным высунутым красным языком. Под сенью этого языка и ложатся умирать Мастер и Маргарита.
Из книги В. Лакшина «Булгакиада» известно почти мистическое отношение Булгакова к Сталину, как к опасному божеству, которое может убить, а может и помиловать. Так что этот навязчивый образ, который как бы материализовался в спектакле, не случаен для Булгакова. Известно также, что Булгаков основательно изучал книгу М. А. Орлова «История сношений человека с дьяволом». Дьявольское начало в спектакле слито со сталинским образом, с речами, звучащими, как заклинания, с его голосом, завершающим спектакль. Сталина в спектакле многовато. И даже на важную для романа роль князя тьмы, пожалуй, больше претендует огромная сталинская голова, приковывающая внимание своей неподвижной значительностью, как древний идол.
Что же касается Воланда, которого играет тоже красивый, стройный и очень пластичный артист Дмитрий Бозин, то он в своем атласном приталенном костюмчике похож то ли на похудевшего Киркорова, изящно танцующего в собственном концерте, то ли на циркового фокусника. Движения его грациозны, он поет, танцует, делает всякие пластические этюды, хриплым эротичным голосом общается с Маргаритой, и напоминает больше Мефистофеля из оперы Гуно, нежели скорбного антагониста света из романа Булгакова.
Впрочем, что я все о романе... Роман тут ни при чем. Тем более что Виктюк, чьи репетиционные записи приводятся в программке, так и обещал: "Свита Воланда – великолепная актерская труппа, лучшие в мире шуты, призванные открыть людям истину. Главный актер этой труппы – исполнитель роли Дьявола".
Действительно, в этом спектакле Воланда даже не хочется называть его романным именем. Сатана – и то для него слишком серьезно. Это действительно Актер, упивающийся своим пластическим (не более того) мастерством и затеявший для забавы любопытный сюжетик из жизни людей. Более всего этого изящного черта интересует Иван Бездомный. Сцена в сумасшедшем доме занимает сорок минут. Если учесть, что весь спектакль идет два часа без антракта, история Мастера и Маргариты отодвигается куда-то далеко, становится мелковатой, неважной. Ну, написал странный, явно больной человек (таков Мастер в исполнении Николая Добрынина) какой-то роман о Понтии Пилате и Иешуа.
Правда, сцена Пилата и Иешуа в спектакле все же слегка процитирована. Иешуа – забавный молоденький мальчик в белых штанах с обнаженным, как это принято в театре Виктюка, торсом (Дмитрий Ермилов). Он сидит в позе лотоса и делает какие-то пассы, видимо, увлекшись восточной философией. Бедный юноша не ведает, что творит. Его лепет похож на открытия ребенка, который только начинает постигать мир. Понятно, что связи Воланда и Иешуа, в романе странно тревожащей душу, между такими героями просто быть не может. "А впрочем, песня не о том..."
Зато явственно прослеживается связь Воланда с Маргаритой. Изобретательно сочинена и исполнена сцена превращения Маргариты в ведьму. Красивый низкий голос актрисы завораживает. В сцене с Азазелло (Эдуард Трухменев) почти нет текста, зато их яркий пластический дуэт передает ее подчинение дьявольской воле. Эта идея воплощена и в конце спектакля. На поклонах Маргарита, встав на цыпочки, целует Воланда, отвернувшись от Мастера. Почему?
Безумные сны Ивана подкреплены мощным музыкальным сопровождением. Артисты смешно имитируют советские песни, что сделало бы честь хорошему актерскому капустнику. Все герои красиво танцуют под нежную, вновь вошедшую в моду «Голубку», а Воланд инфернально появляется под музыку «Фауста» Гуно. Под сводами театра не раз гремит «Сатана там правит бал».
Но самый главный лейтмотив спектакля: «Эй, ямщик, гони-ка к Яру». Его исполняет Иван с подтанцовкой работников КГБ, героев, сочиненных режиссером. (Наверное, имелось в виду НКВД?) Под «Ямщика» ритмично танцует Воланд. Публика зажигается от его танца, от собственных аплодисментов и от разудалого ритма кабацкого романса.
А после спектакля возникает шальная мысль: прыгнуть в джип и закричать: "Эй, ямщик!" Хочется, ой как хочется "разогнать шампанским кровь"...
Вышла на площадь перед театром. Джипы разъехались, ни один не подождал. Обещанная режиссером "дьявольская "литургия" Гулага" превратилась в пошлый карнавал театральных масок. И подумалось, может, не надо так с Гулагом, с кровавой нашей историей? Не все же поддается театральной игре. Есть темы, с которыми играть опасно. Слава Богу, сейчас уже не для жизни, но для души.
Ах, Москва, третий Рим! Вот ты и показала нам снова свой беспредельный, веселый цинизм. Оказывается, можно делать попсу и на высоком материале. Не обязательно опускаться до отошедших на Бродвее мелодрам. Главное, чтобы "сатана там правил бал". Это сейчас очень привлекает публику.
Татьяна Тихоновец
материал подготовили Татьяна (Екатеринбург), Ирина (Санкт-Петербург)