• ПУТАНЫ •
Виктюк "путанит" в Израиле
Роман Виктюк поставил более ста двадцати спектаклей, и каждый следующий был не похож на предыдущий. От него никогда не знаешь, чего ожидать. Великий Мистификатор на том и стоит. Его имя в прессе постоянно окружено легендами и скандалами, причем, дразня истеблишмент, Роман Григорьевич явно получает удовольствие.
Всю жизнь Виктюк оставался верен одной теме – все его спектакли были о любви. Причем, надо отдать ему должное, Виктюк никогда, даже в самые советские годы, ничего не ставил о любви народа к партии и партии к народу. Только про ЭТО. Великое, прекрасное, ужасное, запретное ЭТО.
В своих интервью Виктюк любит повторять слова Оскара Уайльда о том, что на сцене следует показывать только вещи, осуждаемые обществом. И упорно показывает. Виктюк говорит, что ставит о любви и смерти вообще, а не в частности. "Оскорбленный" зритель смотрит по принципу: "У кого что болит – тот про то и видит". Рецепт один: не нравится – не ходи! Чтоб не провоцировать "страдания молодого мазохиста", ведь это территория Виктюка.
Постановка Виктюком «Путан» по пьесе итальянского драматурга Манфреди стала в Москве событием большого общественного размаха. В прямом ночном телеэфире Виктюк пообещал московским проституткам, что большая и красочная реклама-растяжка с названием спектакля будет висеть на Тверской между МХАТом и Центральным телеграфом, прямо по месту их работы. Заодно галантный режиссер пригласил всех этих милых дам к себе на премьеру.
Дамы пришли. Виктюк радостно приветствовал их у служебного входа.
Московская пресса о «Путанах» была взахлеб доброжелательна и игрива. Словом, вещь удалась.
Спектакль «Путаны» имеет особую историю. Он поставлен по пьесе итальянского актера Нино Манфреди. Пьеса же написана специально для этого театра, а главная роль литератора Армандо изначально предназначалась ее исполнителю, Ефиму Шифрину.
— Когда мы прислали Манфреди пленку с записью спектакля, – рассказывает Роман Виктюк, – он признался, что исполнитель изнутри почувствовал природу итальянца, а это почти невозможно.
Это признание особенно лестно, поскольку пьеса поставлена автором и в Италии, и он тоже играет в ней главную роль. Нино Манфреди телезрители старшего возраста помнят по фильму «Операция "Святой Януарий"». К итальянскому же кинематографу эпохи неореализма Виктюк испытывает совершенно особые, трепетные чувства.
Однажды в Риме Виктюк увидел на улице Джульетту Мазину. Его поразила индифферентность прохожих – в России бросились бы за автографами, норовили бы поцеловаться, улыбались... Здесь – ничего.
— Она шла, как обыкновенный человек, – рассказывает режиссер. – Я пошел следом, и она почувствовала за спиной человека с огромным к ней интересом. Она два раза обернулась, маленькая, хрупкая, как облачко легкая, потрясающая. Я не посмел к ней подойти. Уже подойдя к двери какого-то дома и нажав кнопку звонка, она повернулась и улыбнулась мне, а я сказал ей только "бонджорно". Это какая-то особая порода итальянских артистов – Мастроянни, Манфреди, Мазина. Я ставил там несколько раз спектакли и каждый год провожу мастер-классы с итальянскими артистами.
Удивительное племя! Оно все-таки цыганское, неуправляемое, но в этом есть какая-то ценность.
Виктюк состоит в особых отношениях с Римом и итальянской актерской средой. Он поставил четырнадцать итальянских пьес и дважды награжден итальянскими премиями (Центра драматургии и Академии театрального искусства).
— Вообще-то мне известно, что мои предки по маминой линии были выходцами из Италии. Поэтому Рим – единственный город в мире, по которому я могу ходить и днем и ночью, не спрашивая на каждом шагу дороги (обычно у меня топографический кретинизм), и приходить в нужное место. Это единственный город, где я не боюсь быть один и быть в толпе. Даже мое имя – Роман – связано с названием этого великого города. Это странно, впрочем, экстрасенсы убеждают, что в прошлой жизни я был полководцем в Италии.
В «Путанах» со сцены пару раз звучит ненормативная лексика. Виктюк не считает это хулиганством, поскольку озвученные слова не входят в реестр "Уголовного кодекса".
— Я знаю, что однажды играли спектакль, в котором был сплошной мат. Смотреть это, конечно, нельзя. Но есть же два замечательных переложения в стиле Баркова – «Горе от ума» и «Борис Годунов». Иногда мне кажется, что «Горе от ума» в таком переложении может быть тоньше, чем грибоедовское, – с таким пониманием страны и русского характера оно передает существо происходящего. Если я наберусь смелости, мы покажем такой спектакль на какой-нибудь малой сцене.
О чем же спектакль, который на днях смогут увидеть израильские поклонники режиссера? О том, как однажды ночью известный писатель, вивисектор человеческих душ, вооружившись кухонным ножом, проникает в квартиру своей соседки. Здесь заканчивается триллер и начинается, как говорит Виктюк, комедия с элементами притчи: соседка-проститутка торгует собой, писатель торгует своими идеями. Что лучше – вот вопрос. Поп-версия «Ночей Кабирии»: роль проститутки здесь вполне могла бы сыграть пожилая Джульетта Мазина.
— Я считаю, что само время требует, чтобы в спектакле был не один, а несколько содержательных пластов, – говорит Виктюк. – Кто-то из сидящих в зале следит только за сюжетом, другая часть публики – за формой, за эстетикой. У нас должно быть несколько "этажей": сюжетный, этический и эстетический. Это словно блестящая, дорогая конфета, форма, под этой блестящей бумажкой вкуснейшие "карамель", "шоколад" и тому подобное. А уже внутри этой привлекательной конфеты – "яд", что нам необходим. А ядом при правильной дозе можно лечить от многих болезней. Имеющие деньги и приходящие в театр для развлечения обращают внимание на фантик этой конфеты, ради него и приходят на спектакль. Они держат в руках золотую бумажку, которая шуршит, напоминая доллары, и радуются. А тем временем мы даем зрителю то содержание, ради которого и создавали "конфету". В конце зритель должен получить эмоциональный шок. А уже потом, через какое-то время, он начнет раскручивать мысль, глубоко засевшую в его голове. Когда такое происходит, публика долго не отпускает актеров, не понимая, что она аплодирует себе – тем внутренним изменениям, которые в ней происходят.
Наталья Гринберг. «MagaZine»