• РАЗНОЕ •
Театр для ценителей
Последние две недели культурная жизнь Перми строится на контрастах. От советской классики скульптора Уральского – к ироническому постмодернизму живописца Землянина; от аншлага на концертах Крамера и Исакадзе – к интимности камерного фестиваля «Sotto Voce»; от бриллиантово-норковых лож оперного театра на гастролях Виктюка – к «Берлиозу» в ТЮЗе, где игру четырех актеров созерцают 40 зрителей...
В первый вечер гастролей Театра Романа Виктюка, когда "давали" «Мастера и Маргариту», зал был "тяжелый". Самые "вкусные", самые остроумные реплики со сцены тонули в настороженном и абсолютном молчании. Публика "зависла", не зная, как реагировать на происходящее на сцене. Поэтому шквал аплодисментов, прозвучавший в финале, был истинной наградой великолепной виктюковской труппе, которая сделала невозможное, переломив настороженное недоумение зала.
Для Виктюка сюжетная канва романа – повод для сатирических упражнений на тему абсурдности сталинизма. Его сценический текст – гипертекст. Он состоит из разнородных элементов, соединенных по принципу простой ассоциации. Невозможно не оценить виктюковское ехидство по отношению к штампам, к стереотипам социума: к пролетарскому фанатизму Бездомного, поющего «Если завтра война, если завтра в поход»; к идиотизму предвыборной кампании по-сталински, когда записи бредовых речей и выступлений рабочих, колхозниц и прочих женщин с веслами сопровождаются на сцене предельно комичным "сурдопереводом"; к эстрадно-клишированному восприятию мефистофельской темы (изумительный пластический этюд Воланда под арию из оперы Гуно «Фауст»).
Воланда в исполнении Дмитрия Бозина принимают все и безоговорочно. Бозин играет фэнтези, сказку, историю об ангеле, не о падшем, а о торжествующем ироничном ангеле тьмы. Это актер, способный играть не только характер, но и идею.
Истинным бенефисом Бозина стал завершающий спектакль гастролей – «Саломея» Оскара Уайльда. Как известно, Уайльд был мастер по части комедий. Тем и зарабатывал. Но его личная жизнь была трагичной в силу своей небанальности. Его влюбленность в молодого лорда Альфреда "Бози" Дугласа, которую сам Оскар считал возвышенным чувством, была не понята обществом: Уайльд попал в тюрьму, был разлучен с родными и умер в нищете. Единственное по-настоящему трагическое произведение этого пижона и ирониста – «Саломея».
Поэтому нет ничего удивительного в том, что вечная склонность Виктюка к гипертексту в данном случае выразилась в совмещении двух историй о гибельном соблазне – истории Саломеи и самого Уайльда.
Любопытно, как Виктюк распределил роли. Роль первая – Соблазненный: царь Ирод, он же Оскар Уайльд (Николай Добрынин). Роль вторая – Хороший Человек, Верный Друг: Иоканаан, он же Робби Росс (Александр Дзюба). Роль третья – Несчастная Мать: Иродиада, она же миссис Уайльд (Людмила Погорелова). И, наконец, четвертая роль, главная – Соблазнитель: Саломея, она же Бози Дуглас (Дмитрий Бозин).
То, что Бозин играет Саломею, абсолютно естественно. Ибо он играет опять-таки идею – предельное, абсолютное воплощение соблазна. Танец Саломеи в постановке Аллы Духовой заставляет биться учащенно сердца и мужчин, и женщин. После спектакля трудно представить в этой роли кого бы то ни было, кроме Бозина. Кажется, что если бы Саломею играла женщина, это не было бы так правдиво.
Дмитрий Бозин прекрасен, чист и благороден. В нем нет пижонства, даже когда есть дендизм. Кроме того, его игра – это еще и виртуозная актерская техника, исключительно мастерское владение профессиональными инструментами: голосом, телом и... душой. Весь спектакль держится на нем.<...>
Автор статьи не известен