•
ЭРИК КУРМАНГАЛИЕВ •
Ярослав Могутин. «30 интервью»
Птичка божья Эрик Курмангалиев
Эрик Курмангалиев стал сенсацией сезона, исполнив в спектакле Романа Виктюка «М. Баттерфляй» самую, на-верное, "пряную" роль современного театрального репертуара - китайского шпиона-трансвестита, ставшего любовницей французского дипломата. В течение всего спектакля зрители любовались очаровательной грациозной азиаткой, которая к тому же дивно пела партию Чио-Чио-сан, а в финале с изумлением узнавали, что и эту роль, и эту партию исполнял... мужчина.
В кругу музыкантов имя контратенора Эрика Курмангалиева известно очень давно. Еще учась в Институте имени Гнесиных, он вызывал вполне понятное любопытство, а после "двойной" роли Ариэля-Просперо (в паре с Анастасией Вертинской) в одной из самых странных постановок Анатолия Эфроса - фрагментах из оперы Г. Пёрселла «Буря» по Шекспиру - привлек к себе серьезное внимание профессионалов. В 80-е годы Эрик сотрудничал с Альфредом Шнитке, исполнив партии контратенора в двух его симфониях и кантате «История доктора Иоганна Фауста». Только что состоялась концертная премьера Курмангалиева - опера «Орфей и Эвридика» Глюка.
Природа наградила его необычным даром. Он обречен быть вечным мальчиком, отроком. Уже двенадцать лет он поет так, как в нашей грубой стране мало кто умеет. Еще совсем юным он стал не просто событием, но даже легендой. Он - изящно худое, длинноволосое, экзотическое украшение самых изысканных музыкальных вечеров и богемных салонов.
В имидже кокетливого и легкомысленного юноши он чувствует себя легко и свободно. По отношению к журналистам он, похоже, сознательно провокационен. Мы разговаривали с ним в помещении Московской консерватории, сидя на столе в узеньком коридорчике. Все мои усилия придать разговору серьезный характер шли прахом при появлении какого-нибудь молодого человека - Эрик отвлекался и забывал, о чем шла речь. Его импресарио Александр Домбровский во избежание возможных неприятностей вычеркнул из текста наиболее "рискованные" высказывания своего подопечного. Эрика же эти вопросы мало волнуют: прессы он не читает.
1. МАЛЕНЬКИЙ ЭРИК И БОЛЬШОЙ ВЕРБЛЮД
- Эрик, в какой семье ты родился?
- Папа был хирургом, мама - педиатром. Было двое детей, я и младший братишка. Хотя, строго говоря, детей было трое, но по нашей традиции первого сына отдают в семью бездетных родственников. Поэтому мой старший брат воспитывался у них.
- Твои способности - от мамы или от папы?
- Не знаю. Наверное, от мамы. Благодаря ей я полюбил классическую вокальную музыку. Специально она ничего не делала, не заставляла, а просто поддержи-вала все мои музыкальные шалости и творческие поползновения.
- Как рано они стали проявляться?
- Петь я начал в тринадцать лет. Именно в этом возрасте увлекся классической музыкой, пел и записывал себя на магнитофон. Это была, кажется, каватина Леоноры из «Трубадура» Верди.
- Наверняка, как все поющие дети, ты выступал на утренниках, в пионерском хоре?
- Я был звездой подобных мероприятий, каких-то конкурсов, смотров...
- А танцевать любил?
- На дискотеках я блистал, у меня даже было прозвище - Король: меня обступали, и я танцевал...
- Откуда ты родом?
- Из Гурьевской области. До Алма-Аты - трое суток на поезде, три часа на самолете, а на верблюде... - очень долго.
- Ты ездил на верблюде?!
- Да, конечно, это мое любимое животное и самый лучший, добрый и восхитительный вид транспорта.
- Расскажи о самом ярком детском впечатлении.
- О господи! Ну, допустим, я объезжаю молодого жеребца или верблюда. Они очень своенравные, и поэтому их надо обуздывать.
- Обуздывал?
- Да, именно этим я и прославился во всей округе. Я был очень смелым мальчиком и совершенно свободно их объезжал.
2. В МОСКВУ! В МОСКВУ!
- Как ты попал в Москву?
- Ну, это один из самых романтичных эпизодов моей карьеры. До столицы добрался почти автостопом, в тамбурах. Денег не было, потому что родители не очень хорошо отнеслись к тому, что я бросил подготовительное отделение Алма-Атинской консерватории... Но я довольно своенравный человек.
- А в Москве откуда у тебя взялись деньги?
- Ну, пошел на "плешку". Шутка (смеется). Вплоть до самого последнего времени денег у меня почти не было...
- Как рано ты осознал свое отличие от других вокалистов?
- Когда поступал в Институт имени Гнесиных: от меня отпихивались и не знали, что со мной делать. Да я и сам тогда не знал, что мой голос называется контра-тенором. Я был первым контратенором в СССР, по-этому по отношению ко мне возникла определенная неуверенность преподавателей. Каждый человек имеет свое дыхание и поет так, как оно ему это позволяет, невозможно учить вокалиста искусственно посылать куда-то звук.
- Кто впервые обратил на тебя внимание?
- Профессор Нина Львовна Дорлиак, потом - Нина Николаевна Шильникова, которая пробила для меня место в Гнесинке.
- Учеба давалась трудно?
- Нет, абсолютно не трудно. Но прежде чем получил "корочку" о высшем музыкальном образовании, без которой у нас невозможно стать профессиональным исполнителем, я прошел через огромное количество трудностей, служил в армии.
- Как ты "загремел" в армию?
- Почему - "загремел"? Это нормально, все должны идти в армию, закон есть закон...
- Многие воспринимают службу как трагедию...
- Вся моя жизнь была связана с какими-то преградами и трудностями, поэтому, попав в армию, я закрыл на все глаза и решил - ладно, два года вычеркну из жизни... Получилось не так уж плохо, в армии у меня оказались покровители.
- Когда ты начал концертную деятельность?
- Еще учась в Гнесинке, я выходил на сцену с великими исполнителями. Впервые выступил в 1980 году в Большом зале Ленинградской филармонии в сопровождении оркестра под руководством Антона Шароева. Я исполнил тогда кантату Перголези «Стабат матер». Потом стал выступать с оркестрами Рождественского, Гринденко, Николаева...
- Как ты познакомился с Альфредом Шнитке?
- Это было в январе 1981 года. Оркестр под управлением Геннадия Рождественского готовил Вторую симфонию Шнитке. Я учился на втором курсе. В институтских стенах было тесно, хотелось петь еще где-то. Я пришел прослушиваться в хор Полянского, который пригласили исполнять Вторую симфонию. В ней была партия контратенора, а Альфред Гарриевич как раз занимался поиском вокалиста. Я оказался рыбой, пришедшей в сеть. Потом я исполнял партию в Четвертой симфонии Шнитке. В расчете на меня и Аллу Пугачеву он написал кантату «История доктора Фауста», но Пугачева в силу некоторых обстоятельств не пела. Надеюсь, наше сотрудничество продолжится.
3. К ВОПРОСУ О ЖЕНОНЕНАВИСТНИЧЕСТВЕ
- Стал ли ты женоненавистником, когда понял, что твоими соперницами и конкурентками на сце-не будут женщины?
- Нет, женщины - самые близкие мои подружки (смеется).
- А если они поют с тобой одни партии?
- Они неплохо это делают, но некоторые, выходя на сцену, начинают раскачивать бедрами, трясти бюстом... И получается не Лель, не Ратмир, а проститутка какая-то! Но главное "не то" все-таки в голосе. Ладно бы - пели по-женски, а то ведь - по-бабьи! (Начинает возмущаться.) С грубыми бабскими интонациями и подачей звука, которая отрокам, мягко говоря, не свойственна...
4. М. ИЛИ Б.?
- Ты слышал, что спектакль «М. Баттерфляй» в шутку называют «Мадам Б.»?
- Б. и есть б., ведь герой - политическая проститутка. Каждый шаг этого человека - проституция, но за ней скрывается личная трагедия, потому что главное в спектакле - любовь. А политика, строительство коммунизма и все подобные дела, по-моему, всегда коверкают судьбы людей.
- Многие расценивают твою работу в этом спектакле как кризис вокалиста...
- Я знал, что будут говорить, будто с пением для меня все кончено. К счастью, это не так. Действительно, до этой роли я почти два года не пел, не потому, что не мог, а потому, что не хотел, и отказывался почти от всех предложений, даже самых лестных. В редких случаях, чтобы хоть как-то расшевелиться, я заставлял себя выйти на сцену и не получал от этого удовольствия. Может быть, на меня повлияли политические события, обстановка в стране... Но я чувствовал, что в моей жизни должен начаться какой-то новый этап. И именно в этот момент поступило предложение от Романа Виктюка.
- Сложно ли было "вжиться в роль" шпиона-трансвестита?
- На первых репетициях я понял, что спектакль очень сложный, физически тяжелый. Мне нужно было не только петь, но и играть, говорить, двигаться. Поначалу пение не всегда удавалось. Но через некоторое время организм адаптировался, и, по-моему, сейчас нет никаких проблем: получается и то, и другое, и третье. Конечно, мне очень хотелось исполнить арию Чио-Чио-Сан, и я был первым мужчиной, кто это сделал. Мне предлагали петь под фонограмму, но я отказался, предпочитая исполнять все "вживую".
- У тебя не было опасения, что спектакль будет принят публикой неоднозначно?
- Я не сомневался, что он будет иметь успех. Естественно, я понимал, что он вызовет неоднозначную реакцию, но меня самого всегда так воспринимали, поэтому мне не привыкать.
- Многим чиновникам от культуры «М. Баттерфляй» пришелся не по вкусу. Спектакль был запрещен Министерством культуры бывшего Союза. Как ты к этому отнесся?
- Никогда не задумывался над подобными проблемами и не обращал на них внимания. Я человек очень гордый и свободолюбивый. Министр, президент, еще кто-то меня мало волнуют. Кто может запретить мне петь?!
- Твой герой говорит о себе примерно так: "Я восточный мужчина, а значит - немного женщина..."
- (Сквозь смех). Была б моя воля, я бы вообще отменил градацию на мужчин и женщин. Мы все - дети природы, мы рождены для того, чтобы как можно счастливей прожить то время, которое нам отпущено. Вот и все. А все эти градации, разделения, границы - это политика, которая коверкает судьбы людей... Я думаю, что только мужчина знает, какой должка быть женщина, а женщина - каким должен быть "настоящий мужчина".
- Я заметил, что ты часто называешь себя в женском роде.
- Конечно, это мое нормальное состояние! Я ощущаю себя в женском роде. Но при этом остаюсь мужчиной!
5. "ДЕМОНСТРАЦИЯ ЗА МИР В ПОСТЕЛИ"
- Ты любишь повторять, что ты - яркая индивидуальность...
- Я говорил, что я - яркая индивидуальность?!
- Да, когда мы обсуждали некоторые особенности твоего характера...
- А, ну да.
- Ты не пытался демонстрировать окружающим свою тотальную непохожесть на них?
- Как это?
- Ну, например, Джон Леннон с Йоко Оно в свое время устраивали "демонстрации за мир в постели".
- Думаю, что все мое существование в этой стране -сплошная акция подобного рода. Во всяком случае, моя деятельность многими воспринимается именно так. Меня даже называли "веянием буржуазной культуры"! Продемонстрировать свое отношение к этому у меня пока не было ни возможности, ни средств. Если возникнут обстоятельства, ущемляющие мое достоинство, то, возможно, это и вызовет во мне желание заняться чем-то подобным, но, если все будет либерально, вряд ли я когда-нибудь отважусь на такой шаг.
- Существует ли в нашей стране проблема гомосексуализма ?
- Нет, конечно, не существует. Дело в том, что в течение семидесяти лет в людях воспитывалась ханжеская, лицемерная мораль, а уж по отношению к гомосексуализму - в особенности. Но все, кто хотят этим заниматься, - занимаются и решают свои "проблемы" без проблем. Существует запрещающая бумажка, закон, но он ничего не меняет.
6. "В ПРИНЦИПЕ - ЗВЕЗДА"
- Ты много работаешь над своим артистическим имиджем?
- Не знаю, как ответить на этот вопрос.
- Есть ли у тебя вкус?
- Над этим я тоже никогда не задумывался... Наверное, есть.
- На что он распространяется?
- Кулинария, ведение хозяйства, одежда. Мне кажется, он мог бы проявиться в быту, если бы он (быт) у меня был. Но я могу пойти на рынок, купить то, что надо, и сделать что-нибудь съедобное. Иногда получается очень неплохо, У меня нет навязчивой идеи одеваться как-то особенно: что есть - то есть, нет -значит, нет. Но когда возникает желание, надеть что-нибудь красивое, я берусь за шитье и делаю то, что хочу. Что еще? Могу покрасить стены, полы, побелить потолок, обставить комнату, подобрать соответствующие цвета... Люблю цветы, больше всего - гиацинты...
- Ты надеешься, что когда-нибудь твой быт наладится?
- Этот вопрос уместнее задать моему менеджеру. Вообще музыканты у нас в большинстве своем живут в совершенно несносных условиях. Эта извечная проблема с соседями...
- И что говорят соседи, когда ты начинаешь репетировать?
- Мне - ничего. К моему удовольствию, сейчас я живу в громадном пустом доме, это просто счастье. Но мне купили квартиру, где вот такие (показывает - какие) стены. Слышно все, что творится в доме. Это ужас! У меня в голове - одна мысль: как только я извлеку из себя хоть один звук, весь дом будет слышать, всем это будет доставлять массу неудобств, меня будут терроризировать, звонить, кричать "прекратите выть!", "когда кончатся эти оргии!", потом начнут жаловаться в ЖЭК... А пение требует идеального состояния нервной системы, чуть что не так - голосовые связки работают ненормально.
- Ты любишь дорогие удовольствия?
- На что ты намекаешь? Нет, во мне этого нет, не такое у меня воспитание.
- Певец и актер Дэвид Боуи в каком-то интервью заявил, что любит гастролировать в Японии, потому что ему безумно нравятся тамошние мальчики. А где любишь гастролировать ты?
- В России! (Гомерический хохот).
- Где именно?
- Скажем, в тех районах, где шахты, Кузбасс, например... В таких центрах, как Петербург, Москва или Киев, к моему голосу и пению относятся очень придирчиво, наверное, от избалованности. А когда я приезжаю в Кемерово или Новосибирск, там - стопроцентный прием.
- Ты считаешь себя звездой?
- Звездой? Конечно, в принципе, я - звезда. Вообще я считаю, что любой человек - маленькая звезда.
- Каков уровень твоей известности на Западе?
- В свое время мою репутацию подпортил Госконцерт. Но первые мои гастроли в 87-88 годах в Америке и Голландии стали сенсацией.
- У тебя есть конкуренты?
- Нет. Так, как пою я, ни один из контратеноров петь не может. Даже женщины - контральто или меццо-сопрано - не составляют мне настоящей конкуренции. Не в смысле исполнительского профессионализма, а в подаче звука и использовании голосовых качеств.
- Твой двухлетний творческий кризис окончательно миновал?
- Я практически вылез из него. Сейчас у меня запланирована очень плотная концертная программа, и просто не будет времени думать об этом.
- Живя здесь, ты поддерживаешь связь с родными?
- Да, конечно. Они меня боготворят.
- Может быть, ты уже национальный герой Свободного Казахстана?
- Когда я приезжаю в Алма-Ату, меня принимают почти так, во всяком случае, близко к этому.
1992, Москва
Ярослав Могутин, «30 интервью» ЛИМБУС ПРЕСС, Санкт-Петербург, 2001
материал подготовила Ирина (Санкт-Петербург)