Статья. Святослав Речинский, «Адский сад» Всеукраинские Ведомости

• АДСКИЙ САД •

Всеукраинские Ведомости

АДСКИЙ САД

     Вечерняя Москва неэкономно сверкала электричеством. Суетное многолюдие внесло меня в метро, на эскалатор, в поезд и вновь вынесло на эскалатор, и уже у турникета услышал голос: "Роман Виктюк! Премьера в «Современнике»! «Адский сад»". Я выпрыгнул из несущего меня потока и купил билет.

     На сцене - верхушки пальм, а может быть, разноцветные огромные перья фантастической птицы. Деревянная лестница, ведущая в никуда, и несколько стульев. Милая итальянская музыка, милая большая итальянская семья. Уго, Уголино - придурковатый подросток, его блудливая мать ("мужчины - мое единственное развлечение") - Лия Ахеджакова, еще бабушка, сестра, служанка и немка Вальтрауте - учительница маленького Уго (Марина Неелова).
     И все эти милые люди под милую итальянскую музыку начинают потихоньку друг друга убивать. И все это в танце, в круженьи, с неожиданными переходами от итальянских мелодий к песням Марлен Дитрих. К концу спектакля умирают все. Ради чего? Ради главного приза этой игры - наследства. Оно достается Уго, но ему почему-то уже не хочется жить. И он передает наследство своим, неизвестно откуда взявшимся девяти дочерям. Чтобы они начали вновь эту страшную игру, эту пляску, в финале которой - смерть.
     Пляска смерти - был такой жанр в средневековой живописи, музыке, литературе. Был даже танец на эту тему - сарабанда. Кончалась эпоха - кончалась чумой, кострами инквизиции, нескончаемыми войнами, и человек, не будучи в силах привыкнуть к смерти, превратил ее в пляску. Но почему в этом, почти средневековом спектакле - Марлен Дитрих с ее легкомысленной песней «Джонни»? Почему вдруг оживает Марлен даже в гриме, в костюме, в ужасном акценте Вальтрауте-Нееловой? Почему она мечется, то ли тень, то ли ангел, повторяя движения этих легкомысленных итальянцев?
     На первый взгляд, спектакль - дикая смесь семейных убийств, разнузданной похоти и циничного расчета. Но это - законы жанра. Жанра - пляски смерти.
     Талант Виктюка многогранен. Одна из этих граней - умение рассмотреть в актере нечто глубинное, краеугольное, о чем и сам актер не подозревал.
     Так было с Адой Роговцевой в «Даме без камелий», так было с Исаевым, с Маковецким. То же случилось с Мариной Нееловой. Виктюк вдруг увидел в нынешней парижанке Марлен Дитрих, "белокурую бестию", чувственную и холодную, расчетливую и сентиментальную. И попал в "яблочко". Неелова засверкала в танце, поразила кошачьей гибкостью и пластикой мима.
     Родной язык львовянина Виктюка - украинский. Язык его спектаклей - каждый раз новый. «Адский сад» - это язык театра теней, язык фальшивого кричащего акцента и приторной слащавости. Это язык окончательного распада, диссонанса, дигармонии. Язык смерти.
     Милый подросток Угетто, как бы играя, вешает свою бабушку. А за его спиной тенью, черным ангелом повторяет движения Вальтрауте-Неелова, и снова звучит мелодия «Джонни». И вроде все - шутка, игра, но бабушка мертва, и беззвучно рукоплещет Вальтрауте.
     …Виктюк пронесся по фойе в начале спектакля, пообещал сказать пару слов для «Всеукраинских ведомостей» и появился уже в конце спектакля. Выбежал на сцену, выводя, выбрасывая актеров под зрительские аплодисменты. Маэстро похудел и явно "замотался". Но вокруг, как прежде, сновала молодежь, Виктюк говорил то по-русски, то по-украински и кричал кому-то вдаль: "Сумасшедший!"

     - Роман Григорьевич, что означает Марлен Дитрих в "пляске смерти"? Если верна моя догадка, то и спектакль - "пляска смерти".
     - Догадка верна, а Дитрих - это символ, олицетворение того периода двадцатого века, когда по всему миру, от Европы начиная, прокатилась эта пляска, остановившаяся лишь в сорок пятом году. И шире - это символ века вообще. Дитрих - это такой черный ангел, символ внутренней холодности, сжатой пружины, которая не разжимается, - Виктюк молчит, пожимает плечами и добавляет: - И смерти, конечно. Майнарди, автор пьесы, он тоже из этих корней, из этого воздуха, из этих импульсов мировой трагедии. Он драматургически оформил то, о чем пела Дитрих, о чем сдавленно кричала, умирая на глазах. И здесь смерть уже как бы метафизическое явление, единственный исход при невозможности жить в этом мире, где нет любви, когда все продажно, когда есть только один фантом - расчет. В этом весь смысл спектакля. Это как бы итог двадцатого века. То, во что мы верили и от чего не можем избавиться.

     - Когда вы выбрали Неелову?
     - С самого начала. Она была первична. По-другому, я считаю, и не могло быть. Нужно точно знать с самого начала, кто будет играть. И хотя Марина сейчас живет в Париже, она будет приезжать специально, чтобы играть в этом спектакле.

     - Какова будет его периодичность?
     - По-разному, в зависимости от Нееловой. Следующий спектакль будет в конце февраля.

     - Роман Григорьевич, где сейчас ваши "киевляне" - Погорелова, Исаев, Маковецкий?
     - В театре, репетируют, как и положено, каждый день. Готовим две вещи. «Философия в будуаре» маркиза де Сада и пьесу молодого итальянского драматурга Франчески «Любовь придурков». Такое вот тоже странное, символическое, метафизическое название, тоже о сегодняшнем дне. Там играют Исаев, Погорелова, Ефим Шифрин, Сережа Маковецкий, Катя Карпушина. Премьера будет в конце марта - начале апреля.

     - В Москве?
     - В Москве.

     - А когда приедете с этим спектаклем в Киев?
     - Когда пригласят. Это же не от меня зависит. Вот сейчас я еду в Киев, где мы в конце февраля - начале марта будем играть «Священные чудовища» в том, прежнем киевском составе. Исаев и Погорелова будут приезжать на спектакли. Премьера состоится в консерватории, в самом центре Киева. Это будет как второе дыхание этого спектакля.

     - А Роговцева будет играть?
     - А как же! В театре она будет доигрывать «Даму без камелий», а "на стороне", при другой антрепризе, антрепризе Малахова, будет играть «Священные чудовища». Так что до скорой встречи на родине.

… И унесся куда-то в московскую метель. В "адский сад". Но уже за стенами театра.

Святослав РЕЧИНСКИЙ
Благодарим Ольгу Стельмашевскую (Киев) за присланный материал
статью подготовила Теххи(С-Петербург)

love




	• АДСКИЙ САД • Всеукраинские Ведомости АДСКИЙ САД Вечерняя Москва неэкономно сверкала электричеством. Суетное многолюдие внесло меня в метро, на эскалатор, в поезд и вновь вынесло на эскалатор, и уже у турникета услышал голос: "Роман Виктюк! Премьера в «Современнике»! «Адский сад»". Я выпрыгнул из несущего меня потока и купил билет. На сцене - верхушки пальм, а может быть, разноцветные огромные перья фантастической птицы. Деревянная лестница, ведущая в никуда, и несколько стульев. Милая итальянская музыка, милая большая итальянская семья. Уго, Уголино - придурковатый подросток, его блудливая мать ("мужчины - мое единственное развлечение") - Лия Ахеджакова, еще бабушка, сестра, служанка и немка Вальтрауте - учительница маленького Уго (Марина Неелова). И все эти милые люди под милую итальянскую музыку начинают потихоньку друг друга убивать. И все это в танце, в круженьи, с неожиданными переходами от итальянских мелодий к песням Марлен Дитрих. К концу спектакля умирают все. Ради чего? Ради главного приза этой игры - наследства. Оно достается Уго, но ему почему-то уже не хочется жить. И он передает наследство своим, неизвестно откуда взявшимся девяти дочерям. Чтобы они начали вновь эту страшную игру, эту пляску, в финале которой - смерть. Пляска смерти - был такой жанр в средневековой живописи, музыке, литературе. Был даже танец на эту тему - сарабанда. Кончалась эпоха - кончалась чумой, кострами инквизиции, нескончаемыми войнами, и человек, не будучи в силах привыкнуть к смерти, превратил ее в пляску. Но почему в этом, почти средневековом спектакле - Марлен Дитрих с ее легкомысленной песней «Джонни»? Почему вдруг оживает Марлен даже в гриме, в костюме, в ужасном акценте Вальтрауте-Нееловой? Почему она мечется, то ли тень, то ли ангел, повторяя движения этих легкомысленных итальянцев? На первый взгляд, спектакль - дикая смесь семейных убийств, разнузданной похоти и циничного расчета. Но это - законы жанра. Жанра - пляски смерти. Талант Виктюка многогранен. Одна из этих граней - умение рассмотреть в актере нечто глубинное, краеугольное, о чем и сам актер не подозревал. Так было с Адой Роговцевой в «Даме без камелий», так было с Исаевым, с Маковецким. То же случилось с Мариной Нееловой. Виктюк вдруг увидел в нынешней парижанке Марлен Дитрих, "белокурую бестию", чувственную и холодную, расчетливую и сентиментальную. И попал в "яблочко". Неелова засверкала в танце, поразила кошачьей гибкостью и пластикой мима. Родной язык львовянина Виктюка - украинский. Язык его спектаклей - каждый раз новый. «Адский сад» - это язык театра теней, язык фальшивого кричащего акцента и приторной слащавости. Это язык окончательного распада, диссонанса, дигармонии. Язык смерти. Милый подросток Угетто, как бы играя, вешает свою бабушку. А за его спиной тенью, черным ангелом повторяет движения Вальтрауте-Неелова, и снова звучит мелодия «Джонни». И вроде все - шутка, игра, но бабушка мертва, и беззвучно рукоплещет Вальтрауте. …Виктюк пронесся по фойе в начале спектакля, пообещал сказать пару слов для «Всеукраинских ведомостей» и появился уже в конце спектакля. Выбежал на сцену, выводя, выбрасывая актеров под зрительские аплодисменты. Маэстро похудел и явно "замотался". Но вокруг, как прежде, сновала молодежь, Виктюк говорил то по-русски, то по-украински и кричал кому-то вдаль: "Сумасшедший!" - Роман Григорьевич, что означает Марлен Дитрих в "пляске смерти"? Если верна моя догадка, то и спектакль - "пляска смерти". - Догадка верна, а Дитрих - это символ, олицетворение того периода двадцатого века, когда по всему миру, от Европы начиная, прокатилась эта пляска, остановившаяся лишь в сорок пятом году. И шире - это символ века вообще. Дитрих - это такой черный ангел, символ внутренней холодности, сжатой пружины, которая не разжимается, - Виктюк молчит, пожимает плечами и добавляет: - И смерти, конечно. Майнарди, автор пьесы, он тоже из этих корней, из этого воздуха, из этих импульсов мировой трагедии. Он драматургически оформил то, о чем пела Дитрих, о чем сдавленно кричала, умирая на глазах. И здесь смерть уже как бы метафизическое явление, единственный исход при невозможности жить в этом мире, где нет любви, когда все продажно, когда есть только один фантом - расчет. В этом весь смысл спектакля. Это как бы итог двадцатого века. То, во что мы верили и от чего не можем избавиться. - Когда вы выбрали Неелову? - С самого начала. Она была первична. По-другому, я считаю, и не могло быть. Нужно точно знать с самого начала, кто будет играть. И хотя Марина сейчас живет в Париже, она будет приезжать специально, чтобы играть в этом спектакле. - Какова будет его периодичность? - По-разному, в зависимости от Нееловой. Следующий спектакль будет в конце февраля. - Роман Григорьевич, где сейчас ваши "киевляне" - Погорелова, Исаев, Маковецкий? - В театре, репетируют, как и положено, каждый день. Готовим две вещи. «Философия в будуаре» маркиза де Сада и пьесу молодого итальянского драматурга Франчески «Любовь придурков». Такое вот тоже странное, символическое, метафизическое название, тоже о сегодняшнем дне. Там играют Исаев, Погорелова, Ефим Шифрин, Сережа Маковецкий, Катя Карпушина. Премьера будет в конце марта - начале апреля. - В Москве? - В Москве. - А когда приедете с этим спектаклем в Киев? - Когда пригласят. Это же не от меня зависит. Вот сейчас я еду в Киев, где мы в конце февраля - начале марта будем играть «Священные чудовища» в том, прежнем киевском составе. Исаев и Погорелова будут приезжать на спектакли. Премьера состоится в консерватории, в самом центре Киева. Это будет как второе дыхание этого спектакля. - А Роговцева будет играть? - А как же! В театре она будет доигрывать «Даму без камелий», а "на стороне", при другой антрепризе, антрепризе Малахова, будет играть «Священные чудовища». Так что до скорой встречи на родине. … И унесся куда-то в московскую метель. В "адский сад". Но уже за стенами театра. Святослав РЕЧИНСКИЙ Благодарим Ольгу Стельмашевскую (Киев) за присланный материал статью подготовила Теххи(С-Петербург)

	love